Home » Замок » Зал Сказок » Васса » Белый человек

Белый человек

Здравствуй, моя смерть.
Я рад, что мы говорим на одном языке.
Мне часто был нужен кто-то,
Кому все равно, кто я сейчас,
Кто знает меня и откроет мне двери домой.
Учи меня в том, что может быть сказано мной.
Учи меня, слова безразличны, как нож.
А тот, кто хочет любви, беззащитен вдвойне,
И, не зная тебя, движется, словно впотьмах...
И каждый говорит о любви в словах,
Каждый видит прекрасные сны,
И каждый уверен, что именно он - источник огня...
И это - тема для новой войны.
Здравствуй! Спасибо за то, что ты есть.
Мой торжественный город еще не проснулся от сна.
Пока мы здесь и есть еще время делать движенья любви,
Нужно оставить чистой тропу к роднику.
А кто-то ждет нас на том берегу,
Кто-то взглянет мне прямо в глаза.
Но я слышал песню, в ней пелось:
"Делай, что должен и будь, что будет"
Мне кажется, это удачный ответ на вопрос.
Но каждый из нас торгует собой всерьез,
Чтобы купить себе продолженье весны.
И каждый в душе сомневается в том, что он прав -
И это - тема для новой войны.

Б. Гребенщиков.

Сидя у окна по своей детской привычке, Василиса в который раз думала о Белом человеке. Он не приходил уже больше года и она совсем было забыла о нем, но недавно Белый человек напомнил о себе сам, своим очередным приходом снова нарушив спокойное течение Васиной жизни и опять повернув ее лицом к темной стороне.

По необъяснимой причине еще с детства Васю часто тянуло куда-то во тьму. Во тьму не в том смысле, что тьма - это плохо, но в том, что об этом ей было пока что мало известно. Да и не только ей одной.

Васе нравилось размышлять о смерти, бродить по старым кладбищам. Не всегда, конечно, она вот так молча сидела одна и думала. Она, как и все, ходила на вечеринки, с кем-то встречалась, общалась, занималась домашними делами. Но часто все это происходило словно и не с ней. Как будто какая-то другая часть ее, Васи, занимала на это время полностью ее тело, укрывая саму Васю позади себя.

С размышлений о Белом человеке она незаметно перешла к размышлениям о смерти. Вася никогда не боялась думать о своей смерти. Не потому, что никогда с ней не встречалась наяву, - она уже встречалась с ней и не раз. В деревне ей случалось бывать на похоронах, куда бабушки брали ее с собой, потому что не с кем было оставить дома. Хорошо это было или нет, теперь поздно судить, но что было - то было. Она не боялась смотреть на покойных и с трудом пыталась понять, почему ее подруги боятся, - ведь в покойных не было ничего страшного. Лица их всегда были тихи и как-то странно пусты. Иногда чувствовалось и даже виделось легкое дрожание воздуха вокруг них, но Вася уже много раз видела это раньше и хорошо знала, что это всегда бывает в таких местах.

Как и все дети, с подружками Вася слушала и с не меньшей охотой рассказывала сама всякие страшные истории про черные и красные комнаты, такие же руки, летающие по воздуху, о призраках в лесах, утопленницах в прудах и о прочих столь же интересных явлениях. Обычно все это происходило по вечерам, в сумерки, когда девчонки собирались у Васиных больших качелей, висевших в бабушкином саду под навесом, густо увитым виноградом. Рассказывали по очереди, рассказчица садилась на качели, а слушатели – на траву вокруг. Нередко эти вечерние посиделки заканчивались громким визгом одной, а то и нескольких участниц, когда в самый напряженный момент рассказа вдруг раздавался резкий шорох, а бывало, что и топот в кустах неподалеку. Конечно, все прекрасно знали, что это просто какой-нибудь случайно проходящий мимо ежик или соседская кошка, выбравшаяся на вечернюю прогулку, но визжали от этого не менее охотно и громко.

Для Васи тогда эти рассказы самым загадочным образом отделялись от реальности. Они существовали как бы отдельно от настоящей смерти, настоящих призраков, настоящего Белого человека. Настоящим было для нее то, что она уже видела сама. Те рассказы не вызывали ничего, кроме обычного детского любопытства и притока адреналина, в то время как настоящее – оно вызывало совсем другие ощущения.

Смерть странно привлекала Васю с раннего возраста своей торжественностью и тишиной. Даже самый первый детский сон, который Вася помнила, был сон о ее смерти. О том, как она умерла, а потом ожила.

Ее, Васина, смерть не была печальной, не была горькой. Ее собственная смерть никогда не воспринималась Васей как страшный конец всему сущему. Напротив, ее смерть была красива, чиста и бела как нетронутый свежий снег. Она заполняла все своим ослепительным светом, не оставляя на виду ничего, кроме себя. Она поглощала всё и вся, куда-то уносила все боли, тревоги, радости, вообще все, принося взамен только тишину. Раз взмахнув своим сияющим рукавом, Смерть стирала все неприглядные, а порой и ужасные подробности земного умирания. Смерть приходила в образе высокого Человека в белом.

Человек в белом приходил редко. Всего три раза, если быть точной. Первый раз он пришел, когда Вася была уже достаточной взрослой. Она не знала никого, кто видел бы его наяву так же, как она. Несколько раз Вася пыталась рассказать о нем другим людям, своим друзьям, но они только испуганно хлопали глазами, слушая ее рассказы. А Вася не страшилась его.

Как-то раз она даже нарисовала Белого человека, чтобы всегда иметь возможность видеть его тогда, когда ей захочется с ним встретиться. И вот сейчас она в очередной раз достала свой рисунок.

С большого листа из черной угольной тьмы безмолвно смотрел Белый человек. Смотрел – это не вполне верно. Ему нечем было смотреть, по сути дела. У него не было лица. Совсем. Его лица, если оно и было, никогда не было видно. Оно всегда бывало скрыто под глубоким белоснежным капюшоном широкого длинного плаща. С прямых плеч плащ струился мягкими складками до самого пола, полностью скрывая фигуру Белого человека. Можно было только с трудом различить очень длинные рукава, слегка расширяющиеся к краям, как на одеждах средневековых монахов.

Вася спокойно смотрела на рисунок. Она не боялась, как не боялась и в самый первый раз, когда увидела его. Это было во время тяжелой болезни.

Вася лежала в постели в каком-то забытьи. Мыслей не было, чувств, ощущений – тоже. В какой-то момент она обратила внимание на то, что у комнаты какой-то необычный вид. Странным было и то, что это не вызвало никаких эмоций. Не было ни удивления, ни испуга, было так, словно Васино сознание просто констатировало факт – вот, она видит себя как бы сверху. Ее тело лежало на боку в кровати, наполовину прикрытое одеялом, руки подсунуты под подушку. По внешнему виду можно было подумать, что она спит. Но она была тут, где-то, невозможно было определить, где именно, потому что не было привычного чувства себя. Можно было видеть и слышать, что вокруг, но нельзя было увидеть и потрогать себя, свою руку, например, как это можно сделать обычно. Как будто та мысль, что это вот и есть ты, - эта мысль и есть все, что ты есть... И вдруг она увидела Белого человека. Он был тут, неподалеку, он словно бы шел по направлению к ней и в то же время будто и не трогался с места. Складки его одеяния были совершенно недвижны, лицо скрыто под широким глубоким капюшоном.

Странно, но Вася отчего-то сразу поняла, что это и есть ее смерть. Страха это не вызвало. Было только спокойствие, осознание, простая тихая констатация факта, не окрашенная ни любопытством, ни чем-либо другим: “Здравствуй, моя смерть...”

В тот же момент она очнулась. Комната снова приняла прежний, знакомый вид, Вася снова видела, слышала и ощущала себя, как себя. Все чувства вернулись к ней. С этого дня здоровье ее пошло на поправку и очень скоро от болезни не осталось и следа. Но память о видении не исчезла. С удивлением она вспоминала теперь свое видение, стараясь до последней черточки восстановить в памяти все детали.

Шли годы, Белый человек больше не появлялся, и Вася постепенно стала вспоминать его все реже и реже. Жизнь шла своим чередом. Одна за другой умерли обе ее бабушки. Одна – в феврале, и другая ушла сразу за сестрой – в мае. Старшую похоронили без Васи, так уж сложилось, но на похороны младшей бабушки она поехала.

Как и раньше в таких случаях Вася с некотрым внутренним стыдом удивлялась, почему она не чувствует всепоглощающего горя. Вместно него было ощущение, более близкое к чувству ностальгии, что ли. Вася не могла плакать, не было слез, не было тоски. Было странное чувство, что все так, как должно быть. Бабушка прожила долгую, полную жизнь. Она была женой, матерью и бабушкой. Она видела счастье и самое большое горе, какое дается матери - она пережила двоих из своих троих детей. И вот, теперь пришло ее время.

Ночью после похорон, когда все спали, Вася вдруг проснулась как от толчка. В комнате было очень темно, только на полу лежали голубоватые квадраты от лунного света, лившегося в окно. Возле печки, выложенной белым, тускло отблескивавшим кафелем, на своей низенькой скамеечке сидела бабушка. Слегка покачиваясь вперед и назад, как часто делают старые люди, она сидела в своей обычной позе, сложив руки и облокотившись локтями на колени, со склоненной в задумчивости седой головой...

От неожиданности Вася сначала вытаращила глаза, а потом поспешила их захлопнуть как можно крепче. Осторожно открыв глаза через минутку, Вася уже никого не увидела на скамеечке – она была пуста, бабушка исчезла.

Вася и раньше видела призраков, но обычно они просто мелькали рядом, причем, делали это настолько быстро, что очень трудно было даже приблизительно уловить их очертания. Так отчетливо и ясно, как сейчас, она еще не видела никого и никогда. И вот тут пришла тоска. От какой-то странной обиды, что бабушка исчезла, не подав никакого знака, не кивнув даже, от пронзительного ли чувства одиночества, вдруг охватившего ее, а главное, от пришедшего наконец чувства утраты, потери родного человека знавшего ее, любившего ее, делившего с ней часть ее жизни – Вася наконец тихо заплакала. Она уселась на подоконнике, на том самом подоконнике, через который так часто перелезала маленькой девочкой, убегая играть в сад. И вот теперь она сидела одна одинешенька в квадратах лунного света, и прозрачные тихие слезы текли по ее щекам. Она думала, как по-разному все-таки может восприниматься смерть... Не смерть даже, а уход человека. Вася вдруг почувствовала, что эти понятия как-то странно разделяются. Смерть – для того, кто умер, и его уход – для тех, кто остался... Уходя, человек словно закрывает на замок тот или иной кусочек твоей жизни. Тот кусочек, с которым был связан. Нет человека больше и теперь та часть твоей жизни, в которой он принимал участие, закрыта на замочек и уложена в сундучок с надписью “Память”... Так, размышляя, Вася просидела довольно долго. Никто не проснулся, никто ничего не услышал. Луна ушла, с нею вместе ушли слезы. Пришла черная предутрення темнота. Тихонько Вася пробралась в кровать и наконец уснула.

Никому из родных, кроме своего мужа, не рассказывала Вася о своем ночном видении. Она знала, что муж поверит ей, она и раньше рассказывала ему о таких вещах, потому что он никогда не пугался и не старался убедить ее в том, что все это глупости. Рассказала и о Белом человеке.

Большой лист бумаги с тихим шорохом слетел со стола. Белый человек... Удивившись, как далеко завели ее воспоминания, Василиса подняла свой рисунок. Но даже с рисунка Белый человек словно силой возвращал ее мысли в угодное ему русло.

Второй раз он пришел через много лет после первого своего появления, когда Василиса была уже совсем взрослой.

Весь день все было обычно и спокойно. Ничем не выделявшийся из череды других дней, этот день, как и другие дни, подошел к концу. Все закончили свои дела и разошлись по своим спальням. Все смолкло.

Вася, как и раньше, спала очень чутко. Ее разбудило тихое ворчание собаки, лежавшей рядом с ней на кровати. Собравшись было спихнуть собаку на пол, Вася вдруг обратила внимание, что та не просто бурчит во сне. Собака настороженно смотрела куда-то Васе за спину и тихонько ворчала.

Василиса обернулась и, не удержавшись, громко ахнула: возле угла кровати, под самой люстрой, чуть-чуть не касаясь ее головой, безмолвно стоял Белый человек. Его лицо, как и в прошлый раз, было скрыто глубоким белым капюшоном, бледные складки плаща, полностью скрывая фигуру, мягко падали с широких прямых плеч до самого пола. Видение продолжалось буквально пару секунд. Как и бабушка той ночью, много лет назад, Белый человек тут же исчез. Заснуть той ночью Вася уже не могла. В этот раз она отчего-то испугалась.

Может быть, оттого, что прошло уже почти десять лет с тех пор, как Белый человек приходил в первый раз, и Василиса где-то внутри себя стала думать, что тот случай был просто проявлением болезни... Но в этот раз Белый человек был виден совершенно четко и, судя по поведению собаки, виден он был не только Васе.

Днем Вася занялась обычными делами и несколько успокоилась. Следующий день тоже прошел совершенно обычно, не принеся никаких перемен. А на третий день, проверяя утром почту, Василиса увидела письмо, сообщающее о смерти деда ее мужа... Неспроста приходил Белый человек...

И вот совсем недавно он приходил в третий раз. И тоже ночью. В какой-то момент Вася открыла глаза и увидела его со своей стороны кровати. Казалось, он проходил мимо или уходил. В этот раз она видела его сбоку, он не был повернут к ней лицом, как в прошлые разы.

Странно, но страха не было. Сознание просто тихо, как бы мимоходом отметило про себя: “О, Белый человек”. И снова погрузилось в сон...

На следующий день пришло Одиночество. Оно не отпускало Василису больше месяца. Оно пришло со всеми своими спутниками – видениями, слезами и дождем. Оно принесло с собой свои рассказы и грустные уроки путешествий в далекие призрачные белые ночи... День тихо перетекал в ночь, и ночь, не принося отдыха, медленно перетекала в день..

До сих пор Василиса не получила ответа, зачем Белый человек приходил в третий раз. Почему он не смотрел в ее сторону черным провалом своего глубокого капюшона.

Что принес он с собой? Приходил ли он за ней, и что он забрал с собой, проходя мимо?..

 

 

Сказку рассказала Васса