Home » Замок » Зал Сказок » Васса » Учитель по имени Одиночество

Учитель по имени Одиночество

Вася сидела в уголке и боялась. Чего она боялась, она не смогла бы сказать точно, скорее всего. Она просто боялась. И все.

Было тревожно от шороха листьев за окном, скрежета стальных трамвайных колес по рельсам, каких-то стуков на чердаке, голосов на лестнице...

Не подумайте только, что Вася была трусихой. Вовсе нет, она совсем не была трусихой, даже напротив. Она могла пройти по узкой каменной стене на огромной высоте, могла выйти ночью во двор и много всякого в этом роде, если было нужно. Но сейчас пришло Одиночество, а с ним Страх, и Вася боялась, потому что тогда еще не умела хорошенько с ним справляться. Так бывает иногда даже с очень смелыми людьми. Случалось такое и с Васей.

Одиночество приходило потихоньку, незаметно, как кот на мягких лапах. Оно было вкрадчивым и даже каким-то ласковым... Потом, со временем, оно стало приходить когда угодно, даже в разгар веселого праздника, заставляя Васю видеть всякие странные и неожиданные вещи, но тогда, сначала, чаще всего Одиночество приходило длинными осенними вечерами, когда мелкий дождь, стекая по крыше, стучал по железу карниза, а ветер свистел и завывал в подворотнях и дворах-колодцах. Когда ветки высоких тополей гнулись и бились на ветру с каким-то особенно тоскливым звуком, сухо шелестя остатками полумертвых уже листьев. Иногда девочка вздрагивала, когда при сильном порыве ветра вдруг начинали жалобно дребезжать оконные стекла, но света не зажигала из какого-то неосознанного нежелания разгонять это тоскливое состояние. К тому же и при свете все равно было видно всех, кого, словно пытаясь хоть как-то оправдать свой приход, приводило с собой Одиночество, - они не боялись света.

Оно всегда приходило в сопровождении каких-то странных существ или сущностей, Вася не знала, как их различать. Она всегда видела их настолько ясно, что они были для нее существами. Существа мелькали по полу так скоро, что рассмотреть их не представлялось ни малейшей возможности, но девочка все-таки замечала, что они были маленькие, какие-то нечесаные и невероятно быстрые. Вот оно дрожит за спиной, сейчас обернешься и увидишь, надо только очень резко обернуться! Но нет, все попытки ухватить взглядом это вертлявое нечто заканчивались неудачей. В течение долгого времени Вася все пыталась и пыталась разглядеть их получше, но потом оставила эти попытки, примирившись с действительностью.

“Пусть мелькают”, - думала она, забившись в угол.

Иногда в такие вечера Вася зажигала свечу и сидела, закутавшись в одеяло и глядя на трепещущее пламя. Она могла сидеть так часами. В пламени были видны какие-то города с высокими зАмками, какие-то горы... Конечно, такое можно было себе позволить только тогда, когда никого не было дома. Не то, чтобы Одиночество кого-то боялось и не приходило, когда все были дома, оно все равно приходило, просто о таких случаях Вася молчала и не рассказывала никому об этом, и уж, конечно, не сидела в углу со свечкой. Она слышала, как мама говорила кому-то из знакомых по телефону, что так вот в углу сидят те, у кого не в порядке голова. А поскольку Вася была уже взрослой девочкой (ей было уже 15 лет), и не хотела, чтобы мама думала, что у нее, Васи, плохо с головой, то делая вид, что читает, она лежала на диване и думала о своем.

Может быть, это покажется удивительным, но Вася уже привыкла к Одиночеству и даже полюбила его. Она уже научилась узнавать его приближение, поняла, что когда приходит Одиночество, с ним приходят и всякие другие тонкие существа, которых она видит, а другие люди – нет.

Было бы неверно думать, что Вася была глупой и некрасивой или что у нее совсем не было знакомых, и поэтому Одиночество выбрало ее себе в ученицы, это было не так. Вася была нисколько не глупее других, а кого-то и поумнее, да и внешность у нее была совсем не плохая. У Васи были ясные зеленые глаза, иногда, впрочем, менявшие свой цвет на серый, стройная фигурка и мягкие, каштановые с красноватым отливом, волнистые волосы. У нее были приятели, знакомые, как и у всех, но друзей, близких настолько, чтобы им можно было рассказать о своем мире, у нее никогда не было.

Она оставалась все такой же “странной девочкой”, что и в детстве, только уже неплохо научилась скрывать свои странности от окружающих. Она не знала никого, кто видел бы тонкие существа, как их видела она, но знала, что ее близкие не видят этого и испугаются, если она расскажет. Иногда Вася все-таки боялась, что у нее действительно что-то не в порядке с головой, потому что уже читала кое-что о галлюцинациях и тому подобных вещах. Она не могла еще опеределить, что есть что, а спросить ей было некого... Невидимая Подруга, приходившая к Васе в детстве, куда-то исчезла.

Может быть, еще и поэтому Одиночество стало навещать Васю так часто.

Когда Подруга перестала приходить, Вася не заметила. Но заметила, что как бы ей на смену пришло Одиночество. Теперь оно брало девушку в свой особый мир, где, правда, уже не было красивых Ведьм в черных с серебром одеждах, но зато было множество других существ и ощущений.

Одиночество учило Васю видеть чувства. Она узнала, например, что Раздражение бывает крикливо-розового цвета с какой-то болезненной синевой, а Радость – это теплый золотистый шар; что Сосредоточенность принимает глубокий синий оттенок и бывает очень равномерной на ощупь, есть в английском языке такое слово “smooth”... Страх бывает белесовато-серым, неровным, с какими-то грязными сгустками, он стелется низко, как дым или клочковатый туман иногда стелется по земле; вырастая в Ужас, Страх становится почти белым и поднимается высокой волной. Мужество являлось Васе густо-малиновым, и ярко-алой как кровь была Храбрость.

А Одиночество... О, оказалось, что Одиночество может принимать самые разные виды! Оно сладко и горько, больно и свободно, грустно и весело. Оно черно и прозрачно, но может быть серебряным и звенящим, зелено-золотым и ослепительно-белым, как Смерть...

Вася уже видела как-то, что Смерть не черна, как это почему-то принято считать, но напротив – Она бела... И вообще, это не Она, это - Он. Это мужчина в белой, свободно спадающей в плеч одежде с широким капюшоном, скрывающим лицо. И в руках у него нет никакой косы. Как Вася определила, что это именно мужчина, остается загадкой, но она точно знала, что это так и есть.

Одиночество научило Васю, что у нее всегда есть куда уйти, если ей плохо там, где она сейчас, потому что то, что полюбится ей, навсегда останется в особом месте, куда надо только научиться заходить. Одиночество же научило ее летать. Или не научило, но по крайней мере заставило вспомнить, как это делается. Теперь она могла черным зимним вечером улететь на осенний золотой бульвар и кружиться там вместе с ветром в ворохе мертвой, но такой живой листвы...

С помощью Одиночества Вася стала учиться отпугивать Страх. Выяснилось, что это очень трудная наука, настолько трудная, что никогда, наверно, не получится до конца овладеть ею. Но Вася выучила со временем, что Страх не любит показывать своего лица, он всегда очень тщательно скрывает его в складках своего удушливо пахнущего мутного покрывала. Но если суметь найти это лицо и сдернуть с него это белесое покрывало, Страх пугается и отступает прочь. Он потом все равно приходит в другом виде, ведь у него бесчисленное множество лиц, но зато никогда он не покажет тебе снова того лица, с которого ты уже раз сорвал покров...

И никто, кроме Одиночества, не может так хорошо научить бороться со Страхом. Никто другой не может так объяснить, что только ты можешь отпугнуть свой собственный Страх. На этом уроке ты одинок...

Уча Васю не бояться тех странных призрачных видений или грез, что бывают то ли наяву, то ли во сне, то ли еще где-то, Одиночество познакомило ее с Ночью. Это оно, скорее всего попросило Ночь показать девушке свои такие разные лица...

Белая Ночь. Вечные сумерки, прозрачные, тонкие как шифон, влекут за собой. Как это легко, оказывается, быть сразу везде, и в комнате, и там - за окном. Как легко лежать здесь и одновременно идти там, едва касаясь кончиками пальцев дорожек, листьев, набережных. Тихие улицы полны не сна, нет, - полудремы, полупризраков. Вон они, летают, скользят, струятся вокруг, шепчут свои странные рассказы. Это сны. Чужие сны, легкие и мрачные, добрые и страшные. Они как люди, они живут своей жизнью, только их не всегда видно... Хотя и людей не всегда видно, надо отдать им справедливость. Шорох листьев иногда прерывает шепот снов – деревья тоже хотят рассказать свои секреты, ведь днем их так трудно услышать.

Как удивительно тихо. Даже гравий дорожек не шуршит под ногами, да и как ему шуршать, ведь все невесомы... Только шепот, еле уловимый, тонкий, тихий таинственный шепот слышен вокруг. Ночь жива...

Но у нее бывает и другое лицо. Холодное и спокойное, словно мраморное. Глубоки ее глаза, бездонны. Она всматривается в самую душу твою огромными глазами своими, видит там самое тайное, самое глубокое, чего и сам не увидишь... Черны унизанные чистыми звездами прекрасные, бесконечно длинные летящие волосы ее. Она окутывает тебя ими и проникает в самое сердце твое, читая в нем как в открытой книге.

Если быть послушным и податливым, Ночь возьмет тебя с собой, расскажет тебе, что прочла в твоем сердце, а потом унесет далеко-далеко, покажет тебе чудесные страны, научит волшебным тайнам своим... Она будет доброй, терпеливой и мудрой учительницей. Поведет тебя, укрыв черно-синим своим покрывалом, откроет тебе дорогу в душу твою, ведь никто лучше нее не знает этой дороги...

Но если станешь противиться – исказятся черты ее, примут страшный облик. Станут черными глаза, исчезнут ясные звезды с прекрасных волос. Закружит она тебя, заплетет спутавшимися косами, собьет с пути и бросит на странной страшной дороге. Тьма измучает тебя, выпьет черными своими губами, оставит к утру только иссохшую оболочку с больным воспаленным взглядом...

Многому научило Васю Одиночество, она знала теперь, что оно может быть прекрасным Учителем... Надо только внимательно вслушиваться в его уроки и не стараться убежать от него.

 

Сказку рассказала Васса